Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:52 

Девушка без имени, но с гитарой

Kawaii666killer
коварная баба
Название: Девушка без имени, но с гитарой.
Автор: Kawaii666killer
Бета: Elodia
Персонажи: Сакумо Хатаке и....
Рейтинг: G
Жанр: POV, Романтика
Размер: Мини
Статус: в процессе
Дисклеймер: герои полностью принадлежат Кисимото Масаси. Стихи мои!
Размещение: с этой шапкой
Саммари: Кто такая мать Какаши и как ее зовут?
Предупреждения: может быть OOC
От автора: Т.к. Кишик не решился рассказать нам о маме Какаши, то это сделаю я) Так я решила. Надеюсь, что я сделала из нее ту, которая может стать матерью нашего Копирующего шиноби.



Два человека сидят у потрескивающего костра. Отец и сын. Сакумо и Какаши Хатаке.
- Знаешь… - начал Сакумо, - Почему-то моя жизнь оказалась слишком короткой. Не в плане прожитых годов, нет. В моей жизни было слишком мало моментов, когда я был поистине счастлив. Но и за эти моменты я готов был отдать все. Странно, что тогда я этого не понимал и совершал столько ошибок. За это поплатился не только я, но и моя жена… и ты, Какаши… Наверное, я все же виноват, ибо не так сильно ценил те минуты, проведенные с твоей мамой…
- Ты о ней почти никогда мне не рассказывал, - сказал Какаши, когда его отец замолчал.
- Верно… тогда ты был маленький и мог просто многое не понять… Пожалуй, теперь я могу рассказать тебе историю о том, кем была твоя мать… И как мы с ней познакомились…
Треск костра затих, будто прислушиваясь. Сакумо прикрыл глаза, уходя в воспоминания.
***
Первый раз мы увиделись, когда я был в юношеском возрасте – лет 15-16, наверное, мне было. Команда, собранная в разнобой: из знакомых - только один джонин, и по совместительству мой сенсей. Остальные все чуунины моего возраста: еще два парня и одна девушка. Сенсей сказал, что она была единственным свободным лекарем. Парни переглянулись с выражением лиц «девушка на корабле – жди беды». Она заметила это, но все равно им улыбнулась. Сенсей предложил нас всех познакомить.
- Меня вы знаете, но на всякий случай для одаренных повторюсь. Зовут Такаи Курой. Следующий, представься всем, - сказал он, посмотрев на одного из юношей.
- Икумо.
- Следующий, - посмотрел на парня рядом.
- Сэдо.
- Ты, - посмотрев на меня.
- Сакумо.
- И…
- Имена - лишь ярлыки, - перебила его девушка. – В них нет никакого смысла, особенно на этой мисси, которую должны, по сути, поручать АНБУ.
- Так, ну началось! – сенсей тяжело вздохнул, видимо не первый раз слыша такое. – Я тебя уже года три обучаю, и ты каждый раз несешь эту философскую чушь. Может, уже, наконец, представишься для удобства общения?
- Мы не на пикник идем, так, что можете обращаться ко мне «эй, ты» - улыбнулась девушка и пошла вперед, будто ставя точку в этом разговоре. – Пора начинать миссию.
Сенсей, пробубнив какое-то ругательство себе под нос, пошел следом, смирившись с ней. Так и началась наша миссия.
И так же успешно закончилась. Миссия, в которой надо было шпионить за лагерем на границе огня. Нас засек только один человек, но он не успел ничего сделать – я быстро с ним разобрался. И вот, добыв нужную информацию, мы пустили орла с посланием в Коноху и пошли обратно. Такие удачные миссии бывают в одном из ста случаев. Все были удивленны - и, почему-то, расстроены. Наверное, каждый уже морально приготовился к опасностям и возможной смерти... Нам повезло – чудеса бывают.
Мы прошли уже половину пути, и Такаи-сенсей предложил нам немного отдохнуть. Сделали привал, расселись под деревьями. Сенсей решил вначале дежурить сам, а потом на смену через час поставить меня. Но мои мысли занимал совсем не сон и караул - ведь все то время, что мы шли на миссию, крались через ловушки, добывали информацию и шли обратно, я смотрел на эту странную девушку и все думал: кто же она такая? И как же ее все-таки зовут?
- Я вам не помешаю, - вдруг сказала она, присаживаясь рядом, и, достав свиток, что-то призвала.
Когда дым рассеялся, я увидел в ее руках гитару: старую, потрепанную, как видимо, сделанную вручную. При всем этом гитара была красивой – на ней виднелись вырезанные явно женской рукой узоры.
- Ты собралась нам сказку на ночь петь? – усмехнулся парень по имени Сэдо.
Девушка ничего не ответила, а лишь начала бережно настраивать инструмент.
- Сама ее сделала? – спросил я.
- Отец помогал, - ответил она, улыбнувшись.
- Я, может, спать собрался, а ты тут играть захотела, - немного злостно сказал ей Икумо.
Девушка, будто специально игнорируя, продолжила настраивать гитару. Получается, что она выбрала для общения меня и сенсея?
- Да, - вдруг ответила она - но не Икумо, а моим мыслям.
Она точно ответила тогда не Икумо, а мне. Мой взгляд, должно быть, задал ей вопрос. И вот, она провела рукой по струнам, прикрыла глаза и поудобнее облокотилась об дерево. Это был первый счастливый момент в моей жизни - когда она начала играть на гитаре и петь. И эту песню я тоже помню, как будто слушал ее только что.

Война, война. Кругом сраженья.
И только он сидит вдали,
У сакуры, прося прощенье,
Забывшись в лепестках судьбы.

Он потерял уже что можно,
Все то, что дорого ему.
А потерять ведь так не сложно,
И позабыть свою мечту...
Да, он забыл, он потерял,
Но лишь одно он знает точно -
Войну он все же проиграл,
Но не поставил в этом точку.

Одно сраженье - для семьи,
Другое - просто с государством...
А у него же - по любви,
В котором не нужны богатства...
Он проиграл - она ушла,
Оставив только пустоту.
Теперь лишь сакура важна -
Она одна сейчас в цвету.

Цветы, спадая, будто плачут,
И утешают его горе.
Все говорят, что на удачу,
На самом деле - лишь от боли.

Раз в год она роняет слезы...
Увидев, каждый все поймет.
С ней не сравнятся даже розы:
Погибла враз - и вновь цветет...


***
Прошел месяц с этой миссии. Я все время прокручивал в голове ту песню, ту мелодию. Очень хотелось снова увидеть эту девушку... Тогда у меня появилась привычка ходить в лес, где обычно никто не гуляет. И сидеть там, у речушки, бросая камни в воду. Так мы и встретились вновь. Я, как обычно, в свободный день пришел на это место - и увидел ее. Она сидела там, где сидел обычно я. В руках ее опять была гитара, которую сейчас также бережно настраивали красивые девичьи пальчики. Я подошел к ней, хотел поздороваться - но она начала первая, при этом даже не оборачиваясь, но перестав настраивать инструмент.
- Красиво здесь.
- Да.
- И часто ты тут сидишь?
Я даже не удивился, что она об этом знает. Почему-то мне казалось, что она знает все и обо всех – чувствует, читает по глазам, читает мысли.
- Да.
- Послушаешь, как я играю, - утвердительно сказал она.
Я, то ли повинуясь, то ли просто соглашаясь, присел рядом и устремил взгляд вперед через реку в гущу леса. Она опять начала наигрывать мелодию, но на этот раз она не пела. Просто играла. Но и это было очень красиво. Когда она закончила, я повернулся к ней, улыбнулся и сказал:
- Красиво.
- Спасибо, - ответила она, глядя мне прямо в глаза.
- Знаешь, я все же хочу узнать твое имя, - немного смущаясь начал я.
- Зачем? Разве без него мы с тобою плохо общаемся?
- Да нет, просто… Просто так удобнее что ли… Или у тебя его нету? – пытаясь пошутить, ответил я.
- А что? – вдруг заморгала она глазами, будто уловив какую-то идею. – Так и меня и называй!
- Как? – недоумевая, спросил я.
- Нанаси, что значит без имени.
- Оу… - я немного замялся, не понимая, шутит она или нет.
- Пойдет?
- Ну, хорошо, если ты так хочешь… Нанаси-чан…
- Да, я девушка без имени, но зато с гитарой, - ответила она, и вновь начала проводить по струнам. – Я сыграю одну песню.
И мелодия полилась из ее гитары. А потом она запела своим прекрасным голосом:

И вот весна. И все в цвету.
Жизнь озарила свои краски.
И превратив цветы в мечту,
Со всех людей снимает маски.
И вот бутоны все раскрылись
И полетели лепестки,
Красивые мечты приснились,
Но лишь ОНИ не зацвели…

Цветы, подаренные в счастье,
Укрывшие меня в беде,
Прошедшие сквозь все ненастья –
Лишь за меня изгнили все…

Всего на миг раскрыв себя,
И подарив свою любовь,
Ушли, умолкнув навсегда,
Пролив цветов небесных кровь…

Я не забуду никогда
Тот запах, что они дарили…
Те три мечты, те три цветка,
Которые себя убили…

Красивы синие цветы,
Дарящие собою жизнь…
Смогу ли снова я найти
Священный для судьбы ирис?....


Когда она пела про ирисы, я будто чувствовал их запах. В голове проскользнула идея купить ей эти цветы. Самые красивые. И она вдруг сказала, словно вновь прочтя мои мысли:
- Ненавижу ирисы.
- А какие цветы тогда любишь? – спросил я.
- Никакие, - усмехнулась она, потом, задумавшись, ответила. – Хотя…. Хризантемы, наверное… с шестнадцатью лепестками.
- Почему с шестнадцатью?
- У Хризантемы обычно пятнадцать лепестков, но с издревле считается, что счастье тому принесет хризантема, кто найдет ее с шестнадцатью лепестками.
- Интересно… - задумчиво протянул я, думая, где же можно найти такой цветок.
Вдруг Нанаси резко отложила гитару и начала кашлять. Когда я в шоке посмотрел на нее, не зная что делать, она вдруг выпрямилась и, улыбнувшись, сказала:
- Аллергия на пыльцу.
Я кивнул, пытаясь успокоиться и поверить ее словам. Наверное, я все же зря тогда в них поверил.

Мы сидели у речки до заката. Нанаси разговорилась и мы обсуждали все, что только приходило в голову. Когда же я начинал говорить о себе, ее взгляд вдруг становился немного скучающим, будто я рассказывал старый анекдот. Казалось, что эта девушка и так знала всю мою жизнь. Она оказалась странной - но красивой, юношески смешной - но мудрой, молчаливой - но интересной. Я был влюблен в нее, хотя не знал о ней совершенно ничего. Когда пытался спросить про ее семью, то она отмахивалась и переводила разговор. Я принял и это.
Мы разошлись по домам. Этот день, когда она придумала себе имя и спела еще одну песню, стал для меня вторым мгновеньем счастья.

***
***
Прошел год с нашей второй встречи. Мы виделись с ней чуть ли не каждый день: гуляли по Конохе, сидели в Ичираку, смотрели фильмы. И теперь мы вдвоем приходили вечером на ту речку, смотрели вверх на темнеющее небо, говорили... Когда солнцу оставалось всего минут пять до полного захода, то Нанаси брала гитару и начинала петь. Я слушал и впитывал эти песни и мелодии, которые никогда не повторялись.
Люди же очень странно реагировали на нее. Когда она шла в толпе, та расступалась перед ней. Люди смотрели на нее либо с презрением, либо с испугом. Один раз я даже услышал, как какая-то бабушка назвала ее ведьмой. Даже мои друзья и знакомые говорили мне разорвать с ней общение. И я знал, почему они так считали… Нанаси была девушкой, которая не подпускала к себе «ненужных людей». Если она шла на миссию, то могла вообще ни с кем не разговаривать. Один раз она прокомментировала это тем, что эти люди просто не поймут ее, если она заведет с ними разговор.

Вскоре мы уже официально начали встречаться, и она переехала ко мне. Я стал еще реже видеться с друзьями и больше уделять внимания моей любви. Я знал, что Нанаси они не понравятся и решил, что лучше либо забыть про это, либо оставить на потом. Помню, как повстречал моего друга Като в магазине. Он тогда начал злиться, мол, пропал я с этой девкой, хотя вообще о ней ничего не знаю, даже имя - и то она не сказала... Мы с ним рассорились и я, уже выйдя из магазина, хорошо набил ему лицо. Когда вернулся домой, Нанаси посмотрела на меня расстроенным взглядом. Она все поняла.
На следующий день я сам пришел к Като, чтобы извиниться за побоище. Мы разговорились, и даже немного выпили. Он пригласил меня на следующий вечер в бар, сказав, что собирается вся наша компания со своими девушками. Можно сказать, что он будто хотел дать шанс Нанаси. Я был разозлен этим, но виду не подал. Просто ушел, сказав, что подумаю. Утром Нанаси разбудила:
- Идем по магазинам.
- Зачем, я же еду только вчера утром купил…?
- Пойдем за вещами, чтобы предстать в полной красе вечером.
Я сначала удивленно заморгал, а потом понял, что она опять как-то все узнала. Да, она готовилась пойти в этот бар к моим друзьям. Она решила сделать это ради меня. Я был сильно растроган…
Вечер прошел для нее тяжело. Да, она улыбалась, пыталась шутить, но… с каждым часом становилась бледнее и бледнее. Как будто все вокруг находящиеся забирали у нее энергию. Поэтому мы ушли раньше.
- Поэтому я и не хочу общаться с людьми, - сказала она, когда мы вернулись домой. – Она говорят о пустяках. Они говорят о мусоре. Они говорят ни о чем.
- Но ведь и я с тобою говорю на такие темы… - в недоумении сказал я.
- Ты не понял. Ты мне говоришь «милая, разогрей, пожалуйста, поесть», а думаешь «я люблю тебя».
Я кивнул, соглашаясь с этим. Она была абсолютна права.
- Важен не сам разговор, а то, о чем думает человек... Главное - то, что он на самом деле передает не языком, а глазами, душою. Я никогда не говорю об этом соре, а отвечаю на твои мысли и чувства. На твой вопрос «милая, тебе этот фильм понравился?» я отвечаю «Да», но отвечают не словам, а твоим мыслям, которые в этот момент спросили «Ты меня любишь?».
Я был потрясен всем сказанным. Потому, что понимал: она права...
- А эти люди говорят о мусоре и думают о мусоре. Они сами - мусор. Такие люди не могут быть для меня друзьями, или даже хорошими знакомыми. Такие люди не смогут спасти тебя на миссии. Они не умеют мыслить обширно, хитро, умно, философски - или хотя бы просто мыслить...
Она вздохнула.
- Я знаю, что скоро Коноха изменится. Но для этого придется многим пожертвовать… Чтобы человек изменился, приходится дотронутся до самого для него сокровенного.

***
Прошло еще много времени. Мы с Нанаси устроили мини-свадьбу. Она сама решила, чтобы я позвал своих друзей. Она не хотела просто отбирать у меня то, на чем строилось мое детство. Она была мудрой и терпела все, из-за чего ей становилось плохо. Она хотела, чтобы я был счастлив, а я не умел этого ценить. На свадьбе она не играла никаких песен.
- Я не буду петь о том, чего не поймут эти люди, - объяснила она мне это.
Тогда… Помню уже была ночь. Она взяла меня за руку и, приставив палец к губам - мол, тише, повела за собою подальше от людей. Остановились мы возле этой самой речки. Светила полная луна, а по воде плыла одинокая лилия. Нанаси присела на землю и, призвав гитару, провела по струнам. Я присел рядом, приглашенный этой короткой мелодией. И она начала петь, акомпонируя себе:

Кто в наших душах живет?
Кто же разводит наши мосты?
Кто за всем счастьем уснет?
И что поймем в одиночестве мы?

В этой тревожной земле
Мы закопали все наши мечты,
И мы забыли, что больше нигде
Мы не отыщем реальной судьбы.

Кто и зачем нас дальше ведет?
Кто оторвал у жизни листы?
Кто нашей участи ждет?
Кто затмевает привычные сны?

В этих вопросах закрытый ответ,
В этих вопросах нету любви -
В них одиночества свет,
В них уж давно запутались мы.


Вдруг Нанаси оборвала мелодию и, отложив гитару, взглянула на меня. Потом взяла мою руку и приложила на свой живот.
- Здесь - новая жизнь, которой я подарю все, что у меня есть.
Я был в шоке. Я был вне себя от счастья. Помню, как обнял ее и заплакал. Мое третье счастливое мгновение. Она тогда улыбалась, но как-то грустно... А я не замечал - и целовал ее, и говорил, что люблю. Я многое тогда не замечал…
Теперь только я понимаю, почему все так происходило. Ведь каждый день у нее случались приступы кашля. В этот момент она резко выбегала из квартиры, чтобы я этого не слышал, а сама говорила, что ушла по делам … Я ей верил. Хотя, может быть, просто подчинялся ее словам, считая, что она мудрее меня. Когда я заводил разговор о нашем будущем, то она в ответ грустно улыбалась, а взгляд ее начинал тускнеть. Теперь я знаю, что с ней было… Хотя, и тогда должен был это понять… Может быть, она бы тогда выжила…

Ты родился на один месяц раньше, Какаши. И эти роды оказались для нее смертельными. Когда ее привезли в больницу, врач вышла ко мне с бледным и одновременно злым лицом. Оказалось, что у Нанаси была неизлечимая болезнь, при которой будет смертельно вынашивать ребенка… то, что она тогда смогла тебя выносить и родить - и то было чудом… после родов ей обещали максимум два дня жизни. Но… я помню, что, когда ей дали тебя на руки… она заплакала… Впервые я тогда увидел ее слезы - и столько счастья в глазах. Я был так горд ею… Женщина, которая при такой болезни смогла выносить здорового ребенка, женщина, которая была счастлива, хоть ей и оставалось совсем недолго…
Я все эти дни сидел у ее койки… Помню, как на вторую ночь проснулся из-за того, что она слабо гладила меня по волосам дрожащей рукой. Она была очень слаба тогда….
- Я отдала…. ему всю свою… жизнь… береги эту жизнь… – Нанаси закашляла.
- Милая, тебе нельзя сейчас говорить, поспи… – я сам дрожал, но лишь от страха и понимания приближающейся к ней смерти.
- И последнее…
Я замолчал, понимая, что это и вправду последние ее слова. Кажется, тогда по моим щекам уже текли слезы.
- Мое имя…


***
- Твоя мать была великим человеком. Она была медиком, который, хоть и ненавидел людей, - но лечил их. Она была юной девушкой с красивой мордашкой, которая мыслила как мудрая женщина. Она была тем, кто своей смертью смог с улыбкой подарить жизнь. Это - женщина, которая знала все, мысли которой были неподвластны смерти... И, знаешь... на следующий день после ее смерти на твоей кроватке появилась хризантема... с шестнадцатью лепестками.

Сакумо и Какаши Хатаке. Отец и сын. Два человека сидят у потрескивающего костра.



@темы: Какаши, Naruto, мать Какаши, Хатаке, Сакумо Хатаке, фик

URL
Комментарии
2011-02-07 в 00:25 

Грустно так =(

2011-02-07 в 23:05 

MakKsTOBI
Великий Обоснуй
хочу почитать, но пока сил нет тт
но я обязательно прочитаю

2011-02-07 в 23:17 

Kawaii666killer
коварная баба
тогда буду ждать твои комменты)

URL
2011-02-10 в 23:45 

Bloody Resurrection
"Ты говоришь: "Мне нравится это" - и мыслишь, что тем самым хвалишь меня. Но мне не нравишься ты!" (Ф. В. Ницше)
Мм, я, в общем-то, обычно подписываюсь "Elodia", когда бечу - но не суть.

Да, не успела сказать сразу - фик невероятно милый, и вообще - слог у Вас весьма и весьма интересный... Да и идея эта очень даже свежая - я, по крайней мере, еще не встречала хороших произведений о "госпоже Хатаке". Браво, браво, мадмуазель... :hlop:

2011-02-11 в 18:04 

Kawaii666killer
коварная баба
спасибо большое))) имя сейчас сменю в шапке)

URL
   

♠ʘ‡•художественная _А_Н_К_У_•‡ʘ♠

главная